Вот ещё;
http://www.nanya.ru/beta/articles/9678.html(отрывок)
Ранняя интеллектуализация приводит к формированию шизоидного типа личности. Вот что говорит об этом практический психолог Ирина Александровна Карпенко: «В юных интеллектуалах с малолетства подогревается эгоизм. А эмоциональное недоразвитие ведет к аутизации, отстранению от окружающего мира. Ребенок не понимает людей, не чувствует их и не интересуется ими. Из-за аутизации он часто ведет себя неадекватно, что еще больше затрудняет его контакты. Начинается отставание в психологическом плане. Такие дети, с одной стороны, интеллектуально более развиты, а с другой - гораздо инфантильнее сверстников, и этот разрыв мешает гармоническому развитию личности.
По большому счету для такого ребенка будет закрыта настоящая социализация. Работать с людьми и уж тем более возглавить коллектив он не сумеет, хотя амбиции у него часто непомерные. Еще бы, ведь он с детства привык к своему интеллектуальному превосходству.
Превосходства уже давно не будет, поскольку ранняя интеллектуализация закрывает детскую спонтанность и гибкость мышления, а амбиции останутся.
Ну, и кем он сможет стать? В лучшем случае его путь - это путь одинокого компьютерщика. Такому мужчине трудно найти жену. Но даже если ему повезет и его полюбит женщина материнского, опекающего типа (именно это нужно для семейного счастья инфантильному Знайке) - в семье, очень возможно, не будет детей. Судьба девочек складывается еще драматичней. Хотя поначалу все вроде бы идет неплохо. Они обладают качествами, способными увлекать мужчин, и, решаясь на замужество, как правило, делают удачный выбор. Но затем жизнь идет наперекосяк, поскольку такие аутизированные женщины живут как бы в капсуле, по своей программе, а их родные начинают тихо сходить с ума. Особенно страдают дети - самое слабое звено в семье».
Если же в ребенке от природы есть черты шизоидности, то ранний упор на логическое мышление может настолько усугубить психику, что встанет вопрос об обращении к врачу.
«Помните Кая из «Снежной королевы» - любит повторять, читая лекции студентам, другой детский психолог Ирина Яковлевна Медведева. - Не знаю, намеренно или невольно, но датский сказочник создал потрясающий по своей диагностической точности образ шизофреника. В сердце у него ледяная игла (в старину, кстати, шизофрению, весьма выразительно называли «скорбным бесчувствием»), а ум всецело занят решением сложнейших абстрактных задач: герой пытается сложить из льдинок слово «Вечность».
l Александра Грибоедова обучали дома гувернеры. Так, читать он умел уже к трем годам. А в одиннадцать лет он поступил в Московский университет. К шестнадцати годам закончил философский факультет.
l В пять лет Сергей Есенин уже бегло читал, а стихи начал писать в возрасте девяти лет.
l Вольфганга Амадея Моцарта с младенчества по требованию отца «выкладывали» у клавесина, когда на нем играла его мать. Как только малыш стал ползать, он по несколько раз в день добирался до клавесина. А когда встал на ноги, то первой игрушкой был для него клавесин. И отец поощрял такое «баловство» юного дарования.
l Авиценна (Абу Али Ибн-Сина) был сыном собирателя дани, по-нашему - налогового инспектора. В те времена собирать приходилось в буквальном смысле: руками перебирать, сортировать монеты, ювелирные изделия, посуду из ценных металлов, драгоценные и полудрагоценные камни, жемчуг, ткани... Отец оказался идеальной сиделкой для сына. Почти ежедневно многие часы, а в «отчетный период» и в течение всего дня, он занимался «натуральной бухгалтерией»: сортировал предметы, пересчитывал вслух и одновременно присматривал за младенцем, который ползал рядом и, как и все малыши, тут же начинал повторять движения и речь отца. К двум годам Авиценна освоил счет. Манипуляции руками с бесчисленным множеством повторяющихся предметов, приносимых горожанами в качестве податей, их пересчет и взвешивание на весах и руками позволили маленькому Абу развить одновременно феноменальные «мануальный», «вербальный» и другие формы интеллекта. Другого исхода и не могло быть. Так, в школе он мог обнаружить подложенный ему специально лист бумаги под ковром, на который садился, а став врачом, мог различать более ста болезней по едва уловимым изменениям пульса пациентов.
