Не знаю, что там точно по науке, но когда Оленька упирается, я не выношу ее воплей и выхожу из комнаты. Она вопит и бежит за мной. Я ей говорю, что я не могу слышать этот шум и пережду его в другой комнате (заметьте я не ругаю ее, а говорю о своих ощущениях!)
Я ей сообщаю, что если она успрокоится я вернусь, а нет, то уйду снова. Если она соглашается успокаиваться, то я ей часто иду на встречу и помогаю на руках успокоиться, а нет то я дверь прикрываю снова. Редкий ребенок согласится сидеть один.
Получается, что причина конфликта ею и мной просто забыта и мы находим компромисс в другом месте.
А с едой я ей или полностью уступаю, или не уступаю вовсе и ухожу. Тогда смотреть сначала.
Она уже много раз в таких ситуациях бывала и знает на своем языке как и где сдаться.
Заставить что-то сделать разупрямившегося ребенка почти невозможно, поэтому проще перевести конфликт на другое поле и найти компромисс.
Еще важно выбор в конфликте предложить:
- Ты тут останешься или тихонько пойдешь со мной?
Любимой ребенком еды, так и вовсе не должно быть в поле зрения до поры. На нет и суда нет.
Трехлетний ребенок и вовсе особенный.
В прямой конфликт с трехлетним ребенком вступать бесполезно - трехлетки пленных не берут
лучше конфликт предугадать и отвлечь, или как сказано выше, иной раз можно перевести тему и погасить конфликт уже на приемлемой почве найдя компромисс.
Но придумывать отвлекающий маневр во время конфликта сложно, лучше иметь несколько игр сказок и прочих предложений заранее.
Мой муж обычно делал изумленное лицо и особым театральным тоном спрашивал:
- По какому вопросу плачем?
Дети знали заранее, что пора смеяться и охотно отвлекались и веселились.
